March 6th, 2009

МЕДНОЙ ГОРЫ ХОЗЯЙКА

(продолжение 2)

Она позвонила в дверь. Мать открыла быстро. У нее было изумленное лицо. Они поцеловались и после этого мать накинулась на нее с вопросами.
- Откуда ты здесь взялась? Ты же должна быть в Хабаровске.
- Мама, я страшно хочу пить, я просто умираю.
- Нет, ты объясни сначала, почему ты не предупредила, что ты приедешь и почему ты не в Хабаровске?
- Мама, я сейчас просто умру на этом месте, я жутко хочу пить.
-Но почему ты не осталась работать в Хабаровске? Ведь тебе же там была предложена работа?
- Мама, я тебе потом все объясню. А сейчас дай мне поставить чайник, или я просто подо-о-охну на этом месте...
Она пробежала на кухню, схватила чайник, налила в него воды и поставили его на плиту. После этого скинула с себя брюки и отыскав старенький мамин ситцевый халат, нацепила его на себя, а потом уселась возле стола. Чайник уже закипел. Она налила себе чаю . Мать выставила на стол хлеб, масло и варенье. Варенья она тут же одолела полбанки и слопала полбуханки хлеба. Мать смотрела на нее с удивлением.
- Я почти ничего не жрала все эти 10 дней. Меня ограбили в Тайшете.
- Но как ты попала в Тайшет. Ты же должна работать в Хабаровске?
- Мама, меня не взяли на работу в Хабаровске и мне пришлось возвращаться обратно. Вот и все.
- Как это "не приняли"? Ведь у вас же был договор?
- Да, был. Мама, у тебя есть картошка, помидоры, огурцы? Ты думаешь, я уже наелась что ли? Да ни фига подобного.
Мать подала ей овощи и она принялась чистить картошку. Впрочем, после чая она уже чувствовала себя вполне нормально. Однако, срезая скорлупу с картошин и нарезая помидоры в тарелку, она думала, что если б вот сейчас на ее месте был ее сын, то мама бы крутилась вокруг него и жалобно причитала. А вот ее пожалеть хоть раз - ну ни фига. Всегда "сама виновата"...
Картошка сварилась и она принялась уплетать ее вместе с салатом из свежих помидор и огурцов. Мать села за стол и тоже стала ужинать.
- Ну, так расскажи толком, что случилось-то?
- Ну, что случилось, что случилось. Не взяли нас на работу в Хабаровске. Не взяли меня и еще двух мужиков. Один техник-взрывник из Коми, второй - техник-геолог из Узбекистана. С МГУ была только я, но я - женского полу...
- А почему так? Ведь контракт какой-то был, наверное, пописан. Аня говорила, что ты уехала не просто так, а по договору.
- Конечно же по договору. Но кто ж договора-то в наше время соблюдает? Понимаешь, там только эксплуатационная разведка уже действующих месторождений. Никакими поисками новых месторождений они не занимаются. Изысканиями под транспортное строительство - тем более. Эксплуатационщиком по золоту я никогда не работала. Я же изысканиями под транспортное строительство занималась. Я соглашалась на должность техника, они помурыжили и отфутболили. Мужиков отфутболили тоже. Мы сначала вместе ехали обратно, на вахтовых поездах, на товарняке даже ехали. Денег на обратную дорогу ни у кого не хватало. А потом мужики вышли в Иркутске, а я дальше поехала. И в Тайшете меня грабанули.
- Как это так?
-Ну так вот. Возле вокзала напали четверо парней и отняли сумку.
- И избили?
- Да нет. По пальцу большому самый мелкий парень ногой дал, когда я рукой лицо прикрыла. А старшие в этот момент схватили сумку и убежали. Я заявила в милицию. Получила справку и поехала электричками. Десять дней ехала, почти не жрала ничего. Вот нищенка по дороге подкормила. Да еще парень один, тоже ограбленный, вышел в Екатерине и отдал мне 100 рублей. Сказал, что он уже дома, за ним друзья сейчас на машине приедут, мне эта сотка нужнее. Вот так и доехала. еще сука-кондукторша в Кирове на автобус не посадила, пришлось пешком 29 км протопать...
- Да в прежние времена люди очень часто ходили пешком от Кирова до Слободского...
- Мама, ну не голодные же они ходили при этом. Уж наверное, отправлясь в такой путь, они предварительно кушали как следует. Тазик картошечки... с овощами... возможно, с мясом... А я - не жравши десять дней.
Мать собрала пустые тарелки и поставила их под раковину, собираясь помыть.
- Мам, а я не наелась. У тебя еще что-нибудь есть?
- Да нет , вот молоко козье еще есть только.
- А малина в огороде есть?
- Наверное есть. Дня три уже я ее не собирала.
Она схватила маленькую корзинку и понеслась в огород. Он был метрах в 300 от материного дома. В огороде пахло мятой и малины на кустах было полно. Она набрала полную корзинку и вернулась с ней домой. А потом уселась снова за стол и принялась уплетать малину с козьим молоком. Мать ушла смотреть телевизор. Уговорив почти всю корзинку малины, она отправилась в маленькую комнату. На столе стояло зеркало, знакомое ей еще с детства. Из зеркала на нее глядела незнакомая брюнетка с серо-темными волосами и грязным лицом. У нее был тонкий нос, точно такой же формы, как ее собственный, а сквозь загорелую кожу просвечивали веснушки, расположение которых ей было знакомо с самого детства. Она взяла в руки прядь волос. Волосы были светло-русыми, с рыжим оттенком. А в зеркале была брюнетка... Она расхохоталась.
- Нда, ну и видок у меня однако. Башку необходимо срочно помыть.
Она поставила на газ две большие кастрюли, ибо горячей воды летом в доме матери не было. Ее отключали. Когда она принялась мыть в ванне голову, первая вода в тазике быстро стала черной.
- Ну, ни хрена себе, сколько же грязи я собрала на себя...
Она заплела в косы длинные волосы, замотала голову полотенцем и отправилась в комнату матери посмотреть телевизор. Шел какой-то скучный фильм. Она спросила, как работает баня.
-Послезавтра, - ответила мать. - Баня работает теперь только три дня в неделю.
- Да ведь я же подохну до послезавтра-то. От голода не подохла, так подохну от грязи... Впрочем, тепло на улице, в котловане можно искупаться...
Она отправилась спать. И провалилась в сон моментально...
-----------

Ольга сидела на кухне и слушала магнитофон. В дверь постучались. Она подошла к двери. За дверью раздался голос Юры:
- Открой, пожалуйста.
Она открыла дверь и впустила его. Лицо у него было разбито, а под глазом красовался огромный фингал. Он был довольно пьян, но на ногах стоял вполне твердо.
- Саша выгнал меня из квартиры и дал в морду.
- За что? За то, что ты пьян? Но он и сам вроде не трезвенник. Я же видела, что он снова начал пить.
-Я помылся и немного намочил возле ванны. Таня начала орать, что я развожу грязь, а она не хочет за мной убирать. Ну, я ей ответил, что она и так сидит дома и не работает, чем же ей еще заниматься-то? Воду я за собой вытер, но начал с ней ругаться.
- Ну и что? А потом? Откуда фингал-то? Не Таня же тебе его поставила...
- Да это Саша. Я уже лег на кровать, а он начал меня выгонять. Подошел к лежачему и дал кулаком в глаз.
- Понятно. И что он предполагает, что ты теперь будешь жить у нас? Но у нас достаточно тесно, куда я тебя размещу? Если поставить в комнате Женька раскладушку, то там и кошке хвост негде протянуть будет. Да и с какой такой стати он считает возможным распоряжаться моей квартирой? По-моему, он хочет, чтобы я с ним разобралась.
- Да у него связи появились.
- Что еще за связи такие? В мафию какую вступил что ли? Может ему уже должность депутата Госдумы прочат как лучшему шоферу районной управы? Какие еще на фиг связи? Ну-ка, пошли, я с ним посебедую крепко и объясню ему, кто в доме хозяин. Если он позвал тебя, то обязан гарантировать тебе жилье. Я ведь тебя сюда не звала. Пошли.
Они зашли в соседний подъезд, поднялись на второй этаж и она постучала в дверь. За дверью раздался мат.
- Выходи, побеседуем. Че-то ты больно расхозяйничался.
В ответ снов раздался мат, но дверь не открыли.
Она со злостью стукнула в дверь ногой и они пошли вниз.
- Ну, я устрою ему проблемы. Он окончательно обнаглел в отношении меня и ,кажется, забыл все, что обещал. Ну, так я не забыла.
Они встали на дворе напротив окна. Окно растворилось и оттуда выглянула Таня.
- Ну чего, проститутка, допрыгалась? Саша тебя в психушку отправит...
Она с изумлением подняла голову в сторону окна. Физиономия Тани торчала оттуда.
-Кто кого куда отправит? Не поняла юмора. Спускайся-ка сюда, побеседуем.
- Да тебе, блядь, давно пора на кладбище уже лежать.
-Чего-чего? Кому-кому? Где кому лежать? Ну-ка, ты, жирная, рано постаревшая корова, спускайся сюда быстро, сейчас мы с тобой спортом здесь позанимаемся. Вот кто кому первый по морду ногой другому заедет, тот на кладбище поедет последний. Такой нынче новый русский порядок. А твои понятия больно отстали от жизни.
- Саша тебя сейчас ментам сдаст.
- Совсем охренела что ли? За что, во-первых? А во-вторых, для Саши это будет иметь серьезные последствия.
Спорить с этими идиотами было явно бесполезно. Оставалось идти домой, не солоно хлебавши, забрав к себе в квартиру Юру. А там уже решать вопрос через суд, бо этот Саша совсем уже вышел из берегов и его явно надо было выкидывать на фиг. Но надо было как-то пожелать им "доброй ночи". Она развернулась, занесла ногу над стоявшим рядом желтым жигуленком, который по документам принадлежал ей, но ездил на нем Саша, и заехала стальной набойкой от каблука по заднему стеклу автомобиля. Оно рассыпалось вдребезги.
- Спокойной ночи! - крикнула она в сторону раскрытого окна и пошла к своему подъезду. Однако у подъезда уже стоял Саша. Она не заметила, как он спустился. Он схватил ее, не давая ей пройти.
- Вот сейчас я тебя сдам ментам.
Она попыталась от его огромных толстых лап. Но в этот момент ее крепко схватили сзади. Рядом уже стояла ментовская машина. Вызвали ее явно гораздо раньше, чем она успела заехать ногой по стеклу. Все это было крайне неожиданно. Ее повалили на асфальт и ударили прикладом по спине. Она пыталась освободиться.
- В чем дело? Эта машина принадлежит мне. А этот хам числится по документам моим законным мужем. О чем я глубоко сожалею.
- Она мне не жена. Я ей заплатил 500 долларов за прописку.
Она хотела возмутиться такой ложью. За месяц она зарабатывала раз в пять больше этой суммы. Однако менты заволокли ее в машину.
- В чем дело? Какие претензии ко мне? Выпустите меня отсюда.
- Никуда ты отсюда не уйдешь. А завтра поедешь в суд.
- Какой суд? Что за чушь?
Толстый мент с тупой мордой ударил ее в лицо.Она отодвинулась от него.
- А можно руки не распускать и объяснить внятно, что случилось?
- А ты можешь быть попроще?
- Не поняла.
Ментовоз подкатил к ментовке. Ее высадили, завели в отделение посадили в клетку. Менты , которые ее привезли, ушли.
Она спросила у дежурного, может ли он ей объяснить, какие к ней претензии. Дежурный ответил, что это надо спрашивать у тех, кто ее привез. Она спросила, можно ли попить. Дежурный молча открыл клетку и показал ей, где туалет. Потом она сидела еще около часа, не понимая, что произошло, но чувствовала, что те, кто все это устроил, замышляют против нее что-то страшное. В противном случае ей бы показали протокол задержания и объяснили, в чем заключаются претензии к ней. Шумели во дворе в 11 часов ночи что ли? Так это не такой уж страшный грех. Да и кто начал матом-то крыть на весь двор. Неожиданно на пороге появился мент, который ударил ее в лицо в милицейской машине, а за ним шла ее дочь и ее бывший одноклассник Никитка. Они о чем-то говорили, мент держал в руках ее паспорт. Дежурный открыл клетку и выпустил ее. Мент подал ей паспорт и заявил:"Чтобы ты к этому мужу больше никогда не подходила".
До нее дошло, что Никитка и ее дочь просто выкупили ее у этих ментов.
-Странное требование. Как-будто я после этой истории могу к нему подойти... Что случилось-то?
- Иди, и будь попроще... А заявление, которое на тебя написали, я просто порву.
- Какое еще заявление?
Никитка взял ее под руку и повел на улицу. За забором милицейского двора стоял их Запорожец. За рулем сидел сын. Они сели в машину и поехали домой. Никитка сказал, что он выкупил ее у мента за 100 долларов, деньги дала Аня.
- А кто же написал заявление?
- Муж. Оно было написано заранее.
- Я не понимаю, чего происходит. Ведь я этого самого "мужа" теперь лишу прописки через суд. Он хоть это-то понимает?
- У тебя будут проблемы , - сказал Никитка.
- Это еще почему? Все законы на моей стороне Что он за птицей такой вдруг стал, что у него иммунитет покруче, чем у депутата Госдумы?
Они приехали домой. Сын сказал, что он сожалеет о том, что он познакомил ее со своим товарищем и содействовал этому фиктивному браку.
- Но ты понимаешь, он целый год меня уговаривал, чтобы я попросил тебя выйти за него замуж фиктивно. Я целый год скрывал это от тебя. Но я же не думал, что он будет насылать на тебя ментов. Раньше-то он нормальный был.
- Мне и раньше это было на фиг не нужно. Если бы вы с бабушкой не препятствовали тому, чтобы я получила водительские права, хрен бы какие твои дружки смогли бы с меня хоть что-то получить. Но вы же с бабушкой просто помешались на том, чтобы не позволять мне водить машину. Все проблемы из-за вашей ненормальности.
- Но я не думал, что он будет так поступать с тобой.
- С кем он связался? Раньше бы он просто никогда не посмел так со мной вести. Ведь он явно тоже платил этим ментам. Просто так они бы за мной хрен приехали. И кем было заранее написано заявление? Уж не Сашей же, это точно. У него в руках не было ничего. Заявление привезли с собой менты. Так кому и какого черта от меня нужно? Мне нужна информация, черт побери. И я хотела бы знать, сколько эта информация будет стоить... Я думаю, что долларов за 200 можно же узнать, кто написал это заявление и стереть в порошок этого пейсателя...
--------------

МЕДНОЙ ГОРЫ ХОЗЯЙКА

(продолжение 3)
Ольга проснулась, когда мать уже ушла в огород. Она попила чаю с остатками малины, собранной вчера в огороде, думая о том, как это клево, когда можно каждый день есть. Потом она уложила в пакет мыло, мочалку и полотенце, прихватила еще маленькую корзинку для ягод и отправилась на котлован.
До котлована было около километра. его вырыли еще в советское время, чтобы добывать известняк. Но потом то ли денег не хватило, то ли его водой внезапно затопило, но сейчас на этом месте образовалось небольшое, но глубокое озеро с очень чистой, зеленоватой водой. И половина поселка ходила сюда купаться. С той стороны, куда заезжал экскаватор, берег был отлогий и туда приезжали семьи с детьми. Но дно там было глинистое и мерзкое. А вот с противоположной стороны глубина начиналась в полутора метрах от берега, а сам берег был покрыт травкой. Здесь купались те, кто умел плавать.
Ольга пришла к глубокому берегу, разделась и нырнула в воду. Вода была теплой. В этом котловане с поверхности вода всегда теплая, несмотря на то, что он глубокий. Видимо, солнце успевает ее прогреть, а сам котлован небольшой, метров 300 на 200 и вода из него стекает только через маленький ручеек. Она вылезла на берег, достала мыло и мочалку, воспользовавшись тем, что с утра на глубокой стороне никого, кроме нее, не было. Потом поплавала еще немного , а затем отправилась в сторону отвалов. Рока котлован копали, засыпали огромную территорию глиной, уничтожив большие земляничники. Однако за отвалами сохранились земляничные поляны. Она перешла через отвалы и спустилась с откоса на полянку. Ниже начинался крутой склон, поросший хвойным лесом, который спускался в долину реки Вятки. В этом месте берега у Вятки очень крутые, бронированные известняком, а русло расположено в грабене. Места тут удивительно живописные.
Однако земляники уже не было. Был конец июля и она уже сошла. Зато было много полевой клубники. Она принялась собирать ее в корзинку... Она собирала ягоды, думая о том, что ей необходимо принимать какое-то решение к тому времени, когда она вернется в Москву...
-------------
Рано утром Саша собрал вещи, сложил их в желтый Жигуленок и , забрав с собой "боевую подругу", отбыл в неизвестном направлении. Юрка ходил туда за вещами. Ольга пыталась выяснить у него, что это за "крыши" появились у его братца и как с ними бороться, но Юра уходил от ответа, хотя явно что-то знал.
Она решила поехать в центр, чтобы побродить там, успокоиться и все обдумать. Оставлять это так было уже невозможно. Она натянула бриджи и белую майку. Однако под глазом красовался небольшой фингал и замазать его было нереально. Гулять в таком виде было бы крайне неприлично. Тут ей попались на глаза старые темные очки со стеклами на поллица. Обычно она надевала эти очки, когда резала болгаркой металл, чтобы опилки из-под болгарки не попадали в глаза. Она надела их. Получилось вполне импозантно.
Через час она ехала в троллейбусе по Садовому кольцу и смотрела в окно на дома. На остановке в троллейбус вошла стайка граждан младшего пенсионного возраста интеллигентного вида. Они оживленно разговаривали между собой. Между тем одна дама, окинув оценивающим взглядом ее стройную фигуру, тут же сказала:
- Ну-ка, девушка, уступите место старшим.
Она повернулась к даме. Та была старше ее лет на 7-10, не более. Ну не будешь же ей доказывать, что ты - никакая не девушка, и вообще тебе уже кое-кто из знакомых предлагает убраться на кладбище. Но этого же не объяснишь посторонним людям. Для них ты - девушка, и обязана уступить им место. Ольга встала и молча отошла к входной площадке. Мужчины тут же принялись галантно предлагать ее место дамам. Наконец, они все расселить, продолжая громко щебетать о чем-то общественном. Ольга смотрела в окно. На остановке она выпрыгнула из троллейбуса и пошла вниз по Тверской к Кремлю. Странная все-таки жизнь. Анонимность большого города творит чудеса. Для чужих посторонних людей ты все еще девушка, которая обязана уступать места старшим и вообще не возражать им. А для знакомых ты уже - старая карга, которой пора бы и сдохнуть. В свое время, когда отношения с Сашей у них были еще достаточно мирными, она пыталась ему объяснить эту особенность культуры мегаполиса, где за 300 метров от твоего дома тебя уже практически никто не знает. Собственно, именно этим и обусловлена свобода мегаполиса. В маленьком городе тебя половина людей знает с самого раннего детства и каждый человек принадлежит к определенному поколению. В большом же городе вопрос о принадлежности человека к тому или иному поколению решают... посторонние незнакомые люди. Только они могут решать, молод ты еще или уже стар, ибо они о тебе ровным счетом ничего не знают, они просто видят тебя таким, каков ты есть. И эти молодые пенсионеры, они вовсе не злые, и собственно говоря, не хамы. Они просто искренне убеждены в том, что человек, у которого они отнимают место в транспорте, молод. Ну, просто по позе человека как правило видно, трудно ему стоять или нет. А знакомые люди в отношении человека должны ориентироваться именно на мнение вот этих посторонних. Ибо это мнение - самое верное и честное. Им ничего от тебя не нужно, за исключением сидячего места в троллейбусе. Им не нужен твой бизнес, им не нужна твоя квартира и твои деньги, поэтому им незачем запихивать тебя в старики. Она говорила не раз, что она предпочитает играть по правилам, которые ей предлагают вот эти незнакомые люди. ибо гораздо выгоднее отдать место в общественном транспорте незнакомому человеку, чем отдать кому-то место под солнцем. И она предупреждала его, что все, что он желает от нее получить, он может получить лишь при условии, что он примет эти правила игры. Но он отчаянно сопротивлялся этому и, судя по всему, эти правила ему были явно невыгодны. Она вспомнила, как год тому назад они отжигали трансформаторную медь. Они работали тогда на весьма серьезный научно-исследовательский институт и большая часть денег от добытого металлолома шла на покупку научного оборудования. Но и им неплохо доставалось... Однако он всегда оставался недоволен, и если бы ее сын не добивался того, чтобы она пошла на эту тупую сделку, она бы не пошла ни за что...
Она шла по Тверской и вспоминала обстоятельства того вечера...
---------------
На поляну в подмосковном лесу заехал белый Запорожец с веселой картинкой на капоте. Он остановился возле пруда. Из него вышли двое: среднего роста плотный мужчина с ранней сединой на висках и хрупкая женщина, которую можно было б легко спутать с мальчишкой, если б не ее длинные, золотисто-рыжие вьющиеся волосы. Они выгрузили из багажника большие катушки с медью, покрытые сверху стеклотканью, и принялись собирать дрова для костра.
Женщина рыскала вокруг пруда и ее звонкий голос доносился то с одной стороны поляны, то с другой. Время от времени она таскала на плече небольшие бревнышки. Мужчина основательно укладывал дрова, а потом запалил большой костер и начал бросить в него медные катушки, а она продолжала носиться вокруг, таская охапки сучьев. Потом он вытащил первую партию раскаленной меди и бросил ее в пруд возле берега, чтобы остудить, и загрузил следующую. После того, как катушки , лежавшие в воде, остыли, он достал их и оба принялись очищать медь от стеклоткани.
Так они работали, пока не начало смеркаться. Тогда они загрузили металл в багажник и сели в машину. Однако машина забуксовала. Женщина выпрыгнула наружу и принялась толкать ее сзади. Запорожец резко рванул, обдав ее выхлопными газами, она упала в упор, ловко выбросив руки, затем вскочила на ноги и побежала вслед за Запорожцем, который, фырча, удалялся от нее по темной лесной дороге к опушке, до которой было метров 400 и у которой проходила дорога, покрытая разбитым асфальтом.
Она бежала в полной темноте, ориентируясь на едва различимое светлое пятно, удавлявшееся от нее и издававшее урчащий звук, наощупь находя неровности лесной дороги и перепрыгивая через них, и у нее возникло ощущение, что она летит в темноте за этим едва различимым светлым пятном. За поворотом открылся просвет, где начиналась опушка, чуть освещенная светом далекого города. Запорожец остановился, доехав до асфальта. Мужчина пошел ей навстречу и едва на столкнулся с ней, внезапно выбежавшей из темноты.
- Испугалась?
Она села в машину, заливаясь смехом.
- Я не мог остановиться. Боялся, что машина снова застрянет.
- Я все понимаю, - сказала она сквозь смех. - Меня тоже гораздо больше прикалывает гоняться за Запорожцем по лесу, чем толкать его в задницу, когда он торчит в грязи.
Он включил зажигание.
- Ты знаешь, я не буду тебя сегодня учить водить. Темно и поздно И стекло все в грязи, не видно дорогу.
- Ладно, - сказала она, продолжая улыбаться.
Машина тронулась и медленно поехала по разбитому асфальту. Женщина устроилась на сиденье с ногами и закурила, стряхивая пепел в открытое боковое стекло, искры которого летели и гасли в темноте летней ночи.
- Ты знаешь, я думаю, что тебе не следует работать, потому что ты слишком сильно устаешь, - неожиданно сказал мужчина.
Как-будто невидимая рука стерла с ее лица улыбку, выражение его стало жестким.
- Если еще раз услышу подобный бред, московской прописки тебе не видать, как своих ушей. Понятно ли, что говорю?
_ Понятно, - угрюмо ответил он.
Она закинула босые ноги на торпеду и щелчком выбросила окурок за окно. А потом принялась читать эминевское "The Way I am". Интонация ее была совсем не эминовской - она была слегка иронична и очень злой, а ее босая нога при этом выписывала на пыльном стекле :"I am". Используя слова знаменитого эминевского хита, человек говорил, что он и не ждет от мира, что мир его поймет, что ему, собственно, плевать на то, понимает ли его мир или нет, но прогибаться под этот мир он все равно не намерен.
Она снова закурила и сказала:
- Та реальность, которой является человек в представлении других, и та, которой является сам человек как биологический и физический объект - это две совершенно разные реальности. Мир не в состоянии продиктовать человеку, сколько адреналина в кровь выбрасывать его организму. Это невозможно урегулировать с помощью традиций. Время в различных системах отсчета протекает неодинаково, а человек сам по себе является системой отсчета.
- Я ничего не понимаю в этой херне, - сказал он
- Можно не понимать. Но реальность в моем лице придется терпеть такой, какая она есть. Я не могу подогнать биохимию своего организма под ваши так называемые традиционные понятия. Да и с какой стати я, собственно говоря, должна это делать? Я не играю в игру под названием "традиции". Я не вижу, какие дивиденды я могла бы с этого иметь. Поэтому мой способ быть таков, каков он есть. Я с большой охотою променяю ваши традиции на зеленые, шуршащие в моем кармане. Не хватало еще, чтобы мир регулировал биохимические процессы, протекающие в организме человека, по своему усмотрению, пытаясь их привести в соответствие со своими понятиями. Изменить чужие понятия, ей-богу, говорю, гораздо проще, чем собственную биохимию. В конце-концов, тем, кто желает насильно регулировать чужую физиологию, можно просто треснуть чем-нибудь по башке. Это тоже хорошо помогает. Сразу пропадает нездоровое желание привести чужую физиологию к "общепринятым нормам".
Машина выехала на городскую улицу и прибавила скорость. Она вновь закурила, стряхивая горящий пепел за окно и с улыбкой наблюдая, как искры летят и гаснут в густой темноте августовской ночи. Через пять минут машина остановилась возле старой пятиэтажки. Она зашла в подъезд и побежала по лестнице наверх. Он устало зашел в соседний.
( ------------------
И она видела вживую, как несется через темноту ночного леса тонкая и звонкая, жизнерадостная ОНА САМА. И как та летящая радость от бега по ночному лесу в кромешной темноте, когда ты можешь ориентироваться только на силу тяжести, вдруг разбилась об его бурчание. Чем он был недоволен-то? Тем, что она носится и радуется жизни? Он был страшно недоволен ее молодостью. Она раздражала его, она не вписывалась в его планы.
Ольга не заметила, как дошла до Лубянки. Подошел 33 троллейбус, она запрыгнула в него и устроилась возле окна...
Вернувшись домой, она увидела там Людку, дочкину подругу. Дочь уже рассказала ей обо всем случившемся. На хорошеньком Людкином лице было написано сочувствие. Она сняла с Ольги темные очки и посмотрела на фингал.
- Да, это еще ничего. Я думала, что все гораздо страшнее. Тебе надо немедленно ехать в травмопункт. Я полагаю, ты же не оставишь это просто так.
- Да нет, конечно. Естественно, дело на него заведу.
- Ну, тогда собирайся.
- Чашку чаю и я буду готова.
Все-таки друзья ее дочери всегда были и ее друзьями. В отличие от друзей сына.
--------------------

О Владимире Макарове, парне из Екатерининбурга.

Парня осудили за убийство и ограбление узбека. При этом у парня имелось на момент убийства достаточно веское алиби. Тем не менее его приговорили, обвинив в "скинхедстве". Однако Наташа Холмогорова утверждает, что никакой он не скинхед. Я ей верю. Вот здесь первоисточники.
http://nataly-hill.livejournal.com/955259.html
Об этой истории уже писали на АПН. Здесь по ссылке также есть рассказ его родственников об обстоятельствах дела. Кстати, дедушка парня - участник Отечественной войны. Это обстоятельство также заставляется сильно сомневаться в его "скинхедстве".
Что я могу добавить от себя? Я, конечно, - человек русский и я за русских. Но к убийству на почве национальной ненависти я отношусь очень плохо. За исключением тех случаев, когда это было совершено в пределах необходимой самообороны. Ко всем иным действиям насильственного характера я отношусь очень плохо. Однако , читая первоисточники, можно проникнуться сомнениями в том, что осужденный парень реально убил и ограбил узбека. Ну вот есть такое странное обстоятельство: сотовый телефон убитого был обнаружен у какой-то женщины-армянки. Если скинхеды убили и ограбили узбека, каким путем этот сотовый попал к женщине-армянке? Она утверждает, что купила его на работе у какой-то знакомой. А как он попал к этой знакомой? Ведь уточнение тех извилистых дорожек, по которым курсировал этот сотовый, пока его не изъяли оперативники и не приобщили к делу, могло бы помочь реальному раскрытию преступления. Однако почему-то этим оперативники не занимались. А должны были.
В материалах по ссылке говорится также о том, что у убитого в крови был обнаружен морфий. Неизвестно также, на какие средства жил убитый. Жил неплохо, хотя не работал и бизнеса своего не имел. Возникают подозрения, что убийцы - не скинхеды, а дело связано с наркотой, но эту версию правоохранители, похоже, раскручивать, ох, как не хотели. Вот есть такое ощущение.
Но я уже сказала свое мнение: если скинхед убил узбека, то скинхед должен сидеть. Даже если узбек этот принимал наркотики. А вот если не убивал, а признание в совершении преступления было получено под пытками, то тогда кто сидеть должен?