Хозяйка_медной_горы (amazonka_urals) wrote,
Хозяйка_медной_горы
amazonka_urals

МЕДНОЙ ГОРЫ ХОЗЯЙКА

(продолжение 3)
Ольга проснулась, когда мать уже ушла в огород. Она попила чаю с остатками малины, собранной вчера в огороде, думая о том, как это клево, когда можно каждый день есть. Потом она уложила в пакет мыло, мочалку и полотенце, прихватила еще маленькую корзинку для ягод и отправилась на котлован.
До котлована было около километра. его вырыли еще в советское время, чтобы добывать известняк. Но потом то ли денег не хватило, то ли его водой внезапно затопило, но сейчас на этом месте образовалось небольшое, но глубокое озеро с очень чистой, зеленоватой водой. И половина поселка ходила сюда купаться. С той стороны, куда заезжал экскаватор, берег был отлогий и туда приезжали семьи с детьми. Но дно там было глинистое и мерзкое. А вот с противоположной стороны глубина начиналась в полутора метрах от берега, а сам берег был покрыт травкой. Здесь купались те, кто умел плавать.
Ольга пришла к глубокому берегу, разделась и нырнула в воду. Вода была теплой. В этом котловане с поверхности вода всегда теплая, несмотря на то, что он глубокий. Видимо, солнце успевает ее прогреть, а сам котлован небольшой, метров 300 на 200 и вода из него стекает только через маленький ручеек. Она вылезла на берег, достала мыло и мочалку, воспользовавшись тем, что с утра на глубокой стороне никого, кроме нее, не было. Потом поплавала еще немного , а затем отправилась в сторону отвалов. Рока котлован копали, засыпали огромную территорию глиной, уничтожив большие земляничники. Однако за отвалами сохранились земляничные поляны. Она перешла через отвалы и спустилась с откоса на полянку. Ниже начинался крутой склон, поросший хвойным лесом, который спускался в долину реки Вятки. В этом месте берега у Вятки очень крутые, бронированные известняком, а русло расположено в грабене. Места тут удивительно живописные.
Однако земляники уже не было. Был конец июля и она уже сошла. Зато было много полевой клубники. Она принялась собирать ее в корзинку... Она собирала ягоды, думая о том, что ей необходимо принимать какое-то решение к тому времени, когда она вернется в Москву...
-------------
Рано утром Саша собрал вещи, сложил их в желтый Жигуленок и , забрав с собой "боевую подругу", отбыл в неизвестном направлении. Юрка ходил туда за вещами. Ольга пыталась выяснить у него, что это за "крыши" появились у его братца и как с ними бороться, но Юра уходил от ответа, хотя явно что-то знал.
Она решила поехать в центр, чтобы побродить там, успокоиться и все обдумать. Оставлять это так было уже невозможно. Она натянула бриджи и белую майку. Однако под глазом красовался небольшой фингал и замазать его было нереально. Гулять в таком виде было бы крайне неприлично. Тут ей попались на глаза старые темные очки со стеклами на поллица. Обычно она надевала эти очки, когда резала болгаркой металл, чтобы опилки из-под болгарки не попадали в глаза. Она надела их. Получилось вполне импозантно.
Через час она ехала в троллейбусе по Садовому кольцу и смотрела в окно на дома. На остановке в троллейбус вошла стайка граждан младшего пенсионного возраста интеллигентного вида. Они оживленно разговаривали между собой. Между тем одна дама, окинув оценивающим взглядом ее стройную фигуру, тут же сказала:
- Ну-ка, девушка, уступите место старшим.
Она повернулась к даме. Та была старше ее лет на 7-10, не более. Ну не будешь же ей доказывать, что ты - никакая не девушка, и вообще тебе уже кое-кто из знакомых предлагает убраться на кладбище. Но этого же не объяснишь посторонним людям. Для них ты - девушка, и обязана уступить им место. Ольга встала и молча отошла к входной площадке. Мужчины тут же принялись галантно предлагать ее место дамам. Наконец, они все расселить, продолжая громко щебетать о чем-то общественном. Ольга смотрела в окно. На остановке она выпрыгнула из троллейбуса и пошла вниз по Тверской к Кремлю. Странная все-таки жизнь. Анонимность большого города творит чудеса. Для чужих посторонних людей ты все еще девушка, которая обязана уступать места старшим и вообще не возражать им. А для знакомых ты уже - старая карга, которой пора бы и сдохнуть. В свое время, когда отношения с Сашей у них были еще достаточно мирными, она пыталась ему объяснить эту особенность культуры мегаполиса, где за 300 метров от твоего дома тебя уже практически никто не знает. Собственно, именно этим и обусловлена свобода мегаполиса. В маленьком городе тебя половина людей знает с самого раннего детства и каждый человек принадлежит к определенному поколению. В большом же городе вопрос о принадлежности человека к тому или иному поколению решают... посторонние незнакомые люди. Только они могут решать, молод ты еще или уже стар, ибо они о тебе ровным счетом ничего не знают, они просто видят тебя таким, каков ты есть. И эти молодые пенсионеры, они вовсе не злые, и собственно говоря, не хамы. Они просто искренне убеждены в том, что человек, у которого они отнимают место в транспорте, молод. Ну, просто по позе человека как правило видно, трудно ему стоять или нет. А знакомые люди в отношении человека должны ориентироваться именно на мнение вот этих посторонних. Ибо это мнение - самое верное и честное. Им ничего от тебя не нужно, за исключением сидячего места в троллейбусе. Им не нужен твой бизнес, им не нужна твоя квартира и твои деньги, поэтому им незачем запихивать тебя в старики. Она говорила не раз, что она предпочитает играть по правилам, которые ей предлагают вот эти незнакомые люди. ибо гораздо выгоднее отдать место в общественном транспорте незнакомому человеку, чем отдать кому-то место под солнцем. И она предупреждала его, что все, что он желает от нее получить, он может получить лишь при условии, что он примет эти правила игры. Но он отчаянно сопротивлялся этому и, судя по всему, эти правила ему были явно невыгодны. Она вспомнила, как год тому назад они отжигали трансформаторную медь. Они работали тогда на весьма серьезный научно-исследовательский институт и большая часть денег от добытого металлолома шла на покупку научного оборудования. Но и им неплохо доставалось... Однако он всегда оставался недоволен, и если бы ее сын не добивался того, чтобы она пошла на эту тупую сделку, она бы не пошла ни за что...
Она шла по Тверской и вспоминала обстоятельства того вечера...
---------------
На поляну в подмосковном лесу заехал белый Запорожец с веселой картинкой на капоте. Он остановился возле пруда. Из него вышли двое: среднего роста плотный мужчина с ранней сединой на висках и хрупкая женщина, которую можно было б легко спутать с мальчишкой, если б не ее длинные, золотисто-рыжие вьющиеся волосы. Они выгрузили из багажника большие катушки с медью, покрытые сверху стеклотканью, и принялись собирать дрова для костра.
Женщина рыскала вокруг пруда и ее звонкий голос доносился то с одной стороны поляны, то с другой. Время от времени она таскала на плече небольшие бревнышки. Мужчина основательно укладывал дрова, а потом запалил большой костер и начал бросить в него медные катушки, а она продолжала носиться вокруг, таская охапки сучьев. Потом он вытащил первую партию раскаленной меди и бросил ее в пруд возле берега, чтобы остудить, и загрузил следующую. После того, как катушки , лежавшие в воде, остыли, он достал их и оба принялись очищать медь от стеклоткани.
Так они работали, пока не начало смеркаться. Тогда они загрузили металл в багажник и сели в машину. Однако машина забуксовала. Женщина выпрыгнула наружу и принялась толкать ее сзади. Запорожец резко рванул, обдав ее выхлопными газами, она упала в упор, ловко выбросив руки, затем вскочила на ноги и побежала вслед за Запорожцем, который, фырча, удалялся от нее по темной лесной дороге к опушке, до которой было метров 400 и у которой проходила дорога, покрытая разбитым асфальтом.
Она бежала в полной темноте, ориентируясь на едва различимое светлое пятно, удавлявшееся от нее и издававшее урчащий звук, наощупь находя неровности лесной дороги и перепрыгивая через них, и у нее возникло ощущение, что она летит в темноте за этим едва различимым светлым пятном. За поворотом открылся просвет, где начиналась опушка, чуть освещенная светом далекого города. Запорожец остановился, доехав до асфальта. Мужчина пошел ей навстречу и едва на столкнулся с ней, внезапно выбежавшей из темноты.
- Испугалась?
Она села в машину, заливаясь смехом.
- Я не мог остановиться. Боялся, что машина снова застрянет.
- Я все понимаю, - сказала она сквозь смех. - Меня тоже гораздо больше прикалывает гоняться за Запорожцем по лесу, чем толкать его в задницу, когда он торчит в грязи.
Он включил зажигание.
- Ты знаешь, я не буду тебя сегодня учить водить. Темно и поздно И стекло все в грязи, не видно дорогу.
- Ладно, - сказала она, продолжая улыбаться.
Машина тронулась и медленно поехала по разбитому асфальту. Женщина устроилась на сиденье с ногами и закурила, стряхивая пепел в открытое боковое стекло, искры которого летели и гасли в темноте летней ночи.
- Ты знаешь, я думаю, что тебе не следует работать, потому что ты слишком сильно устаешь, - неожиданно сказал мужчина.
Как-будто невидимая рука стерла с ее лица улыбку, выражение его стало жестким.
- Если еще раз услышу подобный бред, московской прописки тебе не видать, как своих ушей. Понятно ли, что говорю?
_ Понятно, - угрюмо ответил он.
Она закинула босые ноги на торпеду и щелчком выбросила окурок за окно. А потом принялась читать эминевское "The Way I am". Интонация ее была совсем не эминовской - она была слегка иронична и очень злой, а ее босая нога при этом выписывала на пыльном стекле :"I am". Используя слова знаменитого эминевского хита, человек говорил, что он и не ждет от мира, что мир его поймет, что ему, собственно, плевать на то, понимает ли его мир или нет, но прогибаться под этот мир он все равно не намерен.
Она снова закурила и сказала:
- Та реальность, которой является человек в представлении других, и та, которой является сам человек как биологический и физический объект - это две совершенно разные реальности. Мир не в состоянии продиктовать человеку, сколько адреналина в кровь выбрасывать его организму. Это невозможно урегулировать с помощью традиций. Время в различных системах отсчета протекает неодинаково, а человек сам по себе является системой отсчета.
- Я ничего не понимаю в этой херне, - сказал он
- Можно не понимать. Но реальность в моем лице придется терпеть такой, какая она есть. Я не могу подогнать биохимию своего организма под ваши так называемые традиционные понятия. Да и с какой стати я, собственно говоря, должна это делать? Я не играю в игру под названием "традиции". Я не вижу, какие дивиденды я могла бы с этого иметь. Поэтому мой способ быть таков, каков он есть. Я с большой охотою променяю ваши традиции на зеленые, шуршащие в моем кармане. Не хватало еще, чтобы мир регулировал биохимические процессы, протекающие в организме человека, по своему усмотрению, пытаясь их привести в соответствие со своими понятиями. Изменить чужие понятия, ей-богу, говорю, гораздо проще, чем собственную биохимию. В конце-концов, тем, кто желает насильно регулировать чужую физиологию, можно просто треснуть чем-нибудь по башке. Это тоже хорошо помогает. Сразу пропадает нездоровое желание привести чужую физиологию к "общепринятым нормам".
Машина выехала на городскую улицу и прибавила скорость. Она вновь закурила, стряхивая горящий пепел за окно и с улыбкой наблюдая, как искры летят и гаснут в густой темноте августовской ночи. Через пять минут машина остановилась возле старой пятиэтажки. Она зашла в подъезд и побежала по лестнице наверх. Он устало зашел в соседний.
( ------------------
И она видела вживую, как несется через темноту ночного леса тонкая и звонкая, жизнерадостная ОНА САМА. И как та летящая радость от бега по ночному лесу в кромешной темноте, когда ты можешь ориентироваться только на силу тяжести, вдруг разбилась об его бурчание. Чем он был недоволен-то? Тем, что она носится и радуется жизни? Он был страшно недоволен ее молодостью. Она раздражала его, она не вписывалась в его планы.
Ольга не заметила, как дошла до Лубянки. Подошел 33 троллейбус, она запрыгнула в него и устроилась возле окна...
Вернувшись домой, она увидела там Людку, дочкину подругу. Дочь уже рассказала ей обо всем случившемся. На хорошеньком Людкином лице было написано сочувствие. Она сняла с Ольги темные очки и посмотрела на фингал.
- Да, это еще ничего. Я думала, что все гораздо страшнее. Тебе надо немедленно ехать в травмопункт. Я полагаю, ты же не оставишь это просто так.
- Да нет, конечно. Естественно, дело на него заведу.
- Ну, тогда собирайся.
- Чашку чаю и я буду готова.
Все-таки друзья ее дочери всегда были и ее друзьями. В отличие от друзей сына.
--------------------
Tags: мое, недописанное
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments